Наткнулась на блог одной иностранной девочки. У неё что ни запись, всё про одежду:

«Сегодня не удержалась и купила платье цвета африканского муравья. Ах!
Полюбуйтесь на эту расчудесную бесформенную фирменную майку. Ох!»

Вот я так не умею. Но отчего же не попробовать? Кхе-кхе:

«Сегодня открыла шкаф и обнаружила некрасивость. Майку растянула сестра, кофту растянула стирка, джинсы растянулись сами. На плечиках висел усталый кардиган. Он был помят, понур и в целом выглядел не очень. И тут я протянула линялую ниточку аналогии между собой и этим кардиганом. Так мне стало обидно и за себя, и за кардиган, что села я на краешек кровати и расплакалась. Щёки мои исполосовали струйки горьких слёз. С минуту я просидела, раскачиваясь и прижимая к груди свёрточек трикотажа. А потом вспомнила, что опаздываю и дальше пошла собираться.»

Говорю же, не могу я про одежду.

someone is alone in this city tonight.

 

Вот привязался. Вот привязался! Не совсем нормальный мальчик, ну вы понимаете, да? Приземистое тело – результат преждевременно покинувшей феи роста, - прихрамывает на одну ногу, нарушены координация и ориентация, пальцы левой руки причудливо изогнуты, как вытянутый на свет корешок садового сорняка, а на лице застыло бесхитростное и простодушное выражение бледного ангела. Он доковылял до меня, выхватил из рук безучастный билетик и всё то время, что мы стояли у речного причала №3 в ожидании некогда кипенного, а ныне в сединах парохода, сокрушался, что я выхожу на остановку раньше, чем он.

Я выбрала дальний угол душного салона и он, задевая дерматиновые спинки сидений, суетливо последовал за мной. Вцепившись в подлокотник и выгибая шею, он пристально всматривался мне в лицо. Повязанная косынкой бабушка напротив размазывала варёный картофель по пластиковой тарелке. Некуда бежать с подводной лодки.
- Ну что ты молчишь? Поговори со мной, - вцепился горячими пальцами, дышал на локоть и всё норовил положить свою колючую голову мне на плечо.
- А ты чё не накрасилась? Чё не накрашенная-то?, - и он по-детски захихикал, обнажая воспалённые дёсны.

Я притворилась, что сплю и зажмурила глаза. А он всё сидел и сидел рядом, и сквозь тоненькую  затуманенную щелочку приоткрытых глаз, я видела его джинсовые коленки. И вот он убежал на палубу. Я наблюдала, как он широко и некрасиво улыбается, как пытается ловить чаек, как танцует под ему одному слышимую музыку. Внезапно он обернулся, увидел меня и радостно застучал в стекло.
Храни тебя Господь, странный мальчик!


 

Концерт Инны Желанной – сеанс экзорцизма. С первых аккордов, теребя кружевной край своей блузки, я разрыдалась. Подумала, сейчас задохнусь, свалюсь на пол, надо бы отойти, присесть и успокоиться. В последнее время я чувствую себя засохшим рогаликом. Наверное, это внутри что-то такое зашевелилось и поцарапалось. Седой оператор светил лампочкой камеры в моё заплаканное лицо. Ожидала увидеть Инну, холодную, как утренняя трава. А она смеялась и шутила, выбегала в зал и звенела бубенцами. Мужчина, ответственный за электронные эффекты, крутил какие-то штучки на микшерном пульте, и тот издавал непередаваемые звуки: от скрипа деревянных половиц до гулкого сердечного ритма и эха в поле. В зале пахло горшочками с мясом и казалось, будто я в гостях на личном празднике. Хотелось водить хороводы и плести венки, бросать их на влажный асфальт. Этой ночью все маньяки спали крепким сном божьих агнецов, прикрывая руки хлопковыми одеялами.  

Сегодня по пути на работу огромный автобус чуть не задел меня боковым зеркалом по лицу. И я подумала: это Боженька делает мне знак, пытается сказать: «Катя, ну накрасься ты уже нормально! Стань, наконец, красивой!».
Боженька, я так стараюсь, ты бы знал! Но этим утром моя мама попросила у меня прощения, за то, что она такая плохая мать и воспитала детей, за которых ей стыдно.

 

Есть что-то беззащитное и уязвимое в этом времени года. Как нагое тело, бледное и прозрачное после зимы, худые запястья деревьев, песочного цвета синяки на полотне неба и тонкие ссадины по бесконечному асфальту.
Безрадостно и вяло. Полупустой центр испуганного города. Солнце на несколько минут.
- В какой стране вы бы хотели отдохнуть? – темноволосая девушка веером разворачивает рекламные листовки, кусает губы.
- В Украине.
Девушка пытается воспроизвести заученный некогда рекламный текст, оговаривается, смущаясь, откидывает с лица пряди волос. Я её не слышу, от холода у меня сводит кончики пальцев, этой ночью моя сестра рыдала навзрыд.
- Вы очень симпатичная, - я ей говорю.
А она улыбается и прищуривает глаза. Наверное, ей совсем не холодно.

Я вышла из какого-то огромного торгового комплекса, не помню точно названия. Спешить было некуда. Рядом со мной, такой же неторопливой походкой, шли два молодых человека гоповатого вида. Я так не люблю это слово, «гоп», оно мне кажется полым и глухим. Тем не менее, вид у них был гоповатый. Дутые куртки, спортивные штаны с лампасами. Они шли слегка сутулясь, подошвы их кроссовок неспешно касались заснеженного асфальта. И тут один из них обратился к другому:

-- Да ладно, не расстраивайся ты так. Когда-нибудь ты найдёшь свою истинную любовь.